ПУТЬ ТЕНГРИ
"...Тенгри не разговаривает с тенью. Ты должен сам заговорить с ним.
Но для этого тебе придется перестать быть тенью..."
/Камами Беке/
Введение
Я не выбирал свой путь. Первые 19 лет моей жизни прошли под контролем всевозможных сил и влияний, которые я не мог использовать в собственных интересах. Теперь я это знаю. Но до начала событий, о которых пойдёт речь в этой книге, у меня было даже главного условия осознания пагубности своего положения - собственного "Я".
В 2001 году судьба привела меня на факультет философии Алтайского Государственного Университета. Знанием школьной программы я не блистал. Но, по счастливой случайности вступительная комиссия философского факультета меньше всего нуждалась в учениках, придающих большое значение учебникам. Напротив, им тогда были нужны недотёпы вроде меня. Своего рода чистые доски, на которых можно было начертать те письмена, которые были нужны факультету. Проучившись полгода я, по какой-то причине, пришёл к мысли, что теперь способен на самостоятельный и осознанный выбор. Хотя весь мой выбор заключался лишь в том, что бы подать документы на факультет с наименьшим конкурсом, а значит оставить себе хоть какие-то шансы на поступление. Иначе - служба в российской армии, и скоропостижное превращение в частичку движущейся однородной массы исторического процесса.
Короче говоря, я поступил в университет, а мнимый успех записал на свой счёт.
Как я и сказал, эта мнимость привела к тому, что через полгода мой эгоизм уже трещал по швам от распирающих изнутри сил. Подогретый спецкурсами по теории сознания и философии Востока, я уже начал рисовать в своём воображении "единственно правильную" картину мира. Я был не одинок в своём тщеславии - его разделяли почти все однокурсники по факультету. Мы были молоды и считали себя избранными. Философия приоткрыла перед нами некоторые завесы общественных отношений, мгновенно запустив цепную реакцию в виде жестоких опытов над собой и окружающими, глубокие внутренние переживания и, как следствие, сексуальные эксперименты.
На всё это ушло ещё полгода.
И вот летом 2002 года, находясь на волне такого свободолюбивого состояния, я и мои близкие товарищи совершили пару поездок в Республику Алтай. Нас было пятеро - трое закадычных приятелей философов и две девушки с факультета журналистики. Я тогда зачитывался Мирчей Элиаде и Юнгом и сам стал инициатором поездки. Но конечно не для того что бы посмотреть на купленные за рубли липовые камлания липового шамана. Мы "всё знали сами". Нам не нужен был гид или кто-либо ещё, что бы разжевать и скормить местный колорит. Нас влекли горы, неолитические пещеры, мистические переживания во время бесед у костра, ну и конечно немного туристической эротики. Как мы тогда любили говорить в те времена - "природа и лес оплатят все долги перед обществом". Во время первой из этих поездок было положено начало событиям, которые кардинально изменили мою жизнь и моё отношение к окружающему миру. В этой книге я попытался выразить собственное отношение ко всему произошедшему. Сделал я это по той простой причине, что иначе поступить просто не мог. Иначе мой болтливый ум заработал бы ментальный аналог желудочной язвы, вызванной избытком мыслительной кислоты. Вполне возможно что я просто лишился бы ума, если не делал записи в течении всего этого периода. Размышление и уточнение этих записей в последующем спасли меня от жестокой депрессии, а так же послужили основанием для написания этой книги.
Начало истории было положено когда мы, после утомительной поездки через всю Республику Алтай, добрались до последней из туристических баз на пути к намеченной цели маршрута. База находилась в живописной долине, разрезающей горы в трёх направлениях. На юге в облаках прятались ледники, которые прохладным ясным утром создавали величественный настрой. На восток долина уходила с небольшим подъёмом, слово ступеньками, на каждой из которых ютились небольшие группы домиков, юрт и загонов для маралов. Наша база располагалась как раз вблизи одного из таких маральников. Мы не планировали задержаться на ней, максимум пару дней для того что бы успеть прикупить необходимые продукты и расспросить местных насчёт маршрута.
В пути я сблизился с одной из двух девушек. Как оказалось, она давно была влюблена в Горный Алтай и всю дорогу с восторгом рассказывала мне о национальных и этнических особенностях сознания местных, о которых стоит знать и с которыми стоит считаться. До этого момента я никогда не задумывался о этническом разнообразии Горного Алтая, точнее даже не подозревал о нём. Оказалось алтайцы после семидесяти лет советской власти умудрились сохранить самоидентичность и язык. В основном благодаря независящей от письменности вербальным традициям. Тем не менее, древняя тюркская кочевая культура часто представляла собой набор суеверий, замешанный к тому же на православных праздниках и привнесённом русскими животноводческом колорите. Однако в медвежьих уголках и отдалённых районах, которые и при советской власти оставались достаточно замкнутыми, всё ещё сохранились отголоски былой целостности и самобытности алтайской культуры.
Я с недоверием относился к рассказам Тани (так, кажется, звали эту девушку) о местных шаманах. Томик Юнга в рюкзаке подогревал мой скептицизм. Короче говоря, мы наслаждались местными особенностями, не придавая им, тем не менее, большого значения.
В один из вечеров мы прогуливались возле маральника и Таня вдруг сменила тон с обычно игривого на совершенно серьезный. Она рассказала, что один из работников маральника был шаманом. Он давно здесь жил, и все местные очень уважали его. Таня вызвалась познакомить меня с этим шаманом. По её словам сам он себя так не называл, и говорить ему прямо о своём интересе смысла не было, прежде всего потому что он может вовсе отказаться с нами общаться. К слову сказать, сами местные жители так никогда и не поступают, так как в обычной жизни шаман считается таким же человеком как и все, и расспрашивать его о чём-то вне периодов камлания и национальных праздников непринято. Это знак неуважения. Исключение может сделать только сам шаман. В таком случае он либо самостоятельно предложит помощь, либо даст понять что может оказать её в случае определённой необходимости.
Своё описание Таня подкрепила примером из личного опыта. По её словам в один из своих очередных походов, который правда проходил в соседнем районе, она встретила странного попутчика на популярной туристической тропе. Как выяснилось позже, им оказался шаман, с которым она и хотела меня познакомить. Совершенно не зная о каком-то сакральном статусе этого человека, Таня заговорила с ним. Какое-то время они шли вместе пока пути их не разошлись. Прямо перед расставаньем шаман предложил ей помощь в решении её проблемы со здоровьем. При этом он точно описал Тане что именно её беспокоило (это были проблемы, вызываемые редкой формой астмы). Тогда она не придала большого значения странным предложениям незнакомца, но когда на обратном пути узнала от местных что её случайный попутчик был шаманом и что от его помощи не стоит отказываться, она решилась навестить его. Не вдаваясь в подробности Таня объяснила мне, что некоторое время спустя проблемы со здоровьем были решены.
Я тут же поспешил выразить глубокое сомнение по поводу реальности таких способностей. Но охотно согласился на знакомство.
Мы направились к участку маральника.
Он был обнесён высоким наспех сколоченным ограждением из позеленевших от сырости и времени столбов и прибитых к ним в три ряда жердей. В центре участка стоял большой деревянный дом в два этажа. Далеко позади виднелись какие-то хозяйственные постройки и кучи соломы. Так же по участку полукругом были построены домики для туристов. Мы направились к ним. Один из домиков оказался чем-то вроде летней лавки для туристов, с простенькой синей вывеской незатейливо гласящей «МАРАЛЬНК : чай, травы, панты».
- Он тут работает, - сказала Таня, открывая скрипучую дверь.
В лавке приятно пахло. Она была забита сувенирами для туристов, кожаными кошельками и другими поделками из кожи марала, кучей тюбиков со всевозможной продукцией на основе пантов и гематогена. Противоположная от входа стена была завешана пучками трав и веток, о названии и предназначении которых я не имел ни малейшего представления. За импровизированным прилавком из старого кухонного стола сидел пожилой мужчина и, спустив очки на самый кончик носа, читал книгу в мягкой обложке. С первого взгляда это был обычный алтаец. Но его выделяли длинные белоснежно седые волосы, несмотря на общую для всех местных склонность к черному цвету волос. Я, по крайней мере, таких седых алтайцев до тех пор не видел.
- Здравствуйте, дядя Иван, - весело поздоровалась Таня.
Мужчина живо вскинул глаза и, улыбнувшись, радостно поприветствовал мою спутницу. Мне на секунду показалось, что он словно ждал её прихода. Хотя, со слов самой Татьяны, после того случая она ни разу его не навещала и вообще связь не поддерживала. Старик отложил книгу в сторону, название которой я не успел рассмотреть. Таня задала ему несколько дежурных вопросов о здоровье и делах. Он отвечал весело, смеясь над собственными же деревенскими шутками по поводу безделья и плохой погоды. Его голос и блестящие от какой-то детской радости глаза, однако, заражали таким же весельем. Мы немного посмеялись. Затем Тане внезапно позвонили на мобильный телефон и она вышла, извинившись за важный звонок. Я же остался у прилавка и, немного помявшись, спросил что он читал. Хотелось как-то зацепиться за тему, что бы познакомиться чуточку поближе, а не остаться обычным покупателем. Старик, кажется, не обратил на мой вопрос ни малейшего внимания и с какой-то странной игриво-строгой интонацией начал объяснять мне как лучше всего к нему обращаться:
- Чаще всего меня дядей Иваном называют, но в твоём случае будет лучше называть меня Кам Беке, или просто "камами", если только будет не слишком трудно запомнить алтайское имя.
Заметив мой растерянный взгляд Беке мгновенно сменил тему и поинтересовался о том, что бы я хотел купить. Мне ничего не оставалось кроме как попросить порекомендовать что-либо. Он начал спокойно и без малейшего акцента или местного выговора рассказывать о пользе трав растущих в Горном Алтае. По ходу дела он снимал со стены разные пучки соцветий, трав и веточек, доставал из-под прилавка заварки различных лесных сборов. Сборы были в совершенно одинаковых баночках без какой либо маркировки, но Беке подносил их к носу и определял сбор, судя по всему, по одному запаху.
В тот момент я с удивлением обратил внимание на крепость и какую-то здоровую выправку его фигуры. Руки были не сухие и жилистые, что свойственно для деревенских жителей его возраста, а сильные, с объёмными мышцами под рукавом старенькой льняной рубахи. Спину он держал ровно, подобно хорошему танцору, а под прилавок заглядывал ловко и без кряхтения или сетований на спину.
Я всё ещё не решался напрямую спросить его о шаманизме. Но надеялся что в разговоре старик сам выйдет на близкую тему, раз уж речь зашла о лекарственных травах и прочих популярных атрибутах шаманизма.
- Вы сами это всё собрали? - спросил я, указывая на стену.
- Нет, что ты. Я такие редко собираю. Да и сорви я нужный лист не стал бы вывешивать на всеобщее обозрение.
- А что, растениями из Красной Книги промышляете?
Пошутив я внезапно почувствовал себя неловко. Несмотря на это Беке, казалось, пропустил шутку мимо ушей и только внимательно посмотрел на меня, словно ожидая продолжения. Однако я замолчал, создав неловкую паузу. Неловкую, опять таки, только для меня. Я ещё немного осмотрелся, повертел в руках пару банок и уже начал думать о том, что вся эта тема с шаманизмом полная чепуха и что расспрашивать обычного алтайского старика совершенно не о чем. Ведь ничего таинственного в его крепкой и добродушной фигуре совершенно не просматривалось.
Тут в дверь заглянула Татьяна и сообщила что нас уже ждут друзья. Ситуация разрешилась сама собой. Я улыбнулся Беке и, пробормотав что-то на прощание, вышел.
По дороге Таня набросилась на меня с расспросами. И на моё спокойное замечание о том, что мы с Беке просто познакомились, ответила непонятным воодушевлением. Оказалось что представился он мне именно как шаман - "Кам Беке" по сути и означает "шаман Беке". Ведь у алтайцев двойная традиция имён - русские имена используются для официальных инстанций и появились они с приходом советской власти. Но национальное имя алтайцы продолжают использовать до сих пор - в быту или с самыми близкими людьми. Старик Беке по российскому паспорту как раз и был Иваном. Приставка же "кам" (или "камами") у майманов означает общепринятое "шаман". Беке был родом из районов где проживали майманы, а потому не удивительно что сам себя называет не "шаман" а так, как видимо привык слышать с детства - "кам", "камами".
Все эти хитросплетения быстро мне надоели. Но Таня продолжала твердить, что Беке не просто так представился мне, и что если камами сам приоткрылся, то и я должен пойти ему на встречу. Остальные ребята подогревали тему шутками и смехом. Это, в конце концов, привело к нашему с Таней спору. Выпив ещё одну стопку и закусив сыром, я предложил пари, по которому напишу курсовую работу посвящённую теме шаманизма и, используя Беке как материал для исследования, покажу что приписывание человеку роли колдуна есть ни что иное как неосознанное стремление малочисленной общности людей найти реальное воплощение в жизни их метафизических представлений о потустороннем мире. Под всеобщее одобрение и смех пари было принято.
К слову сказать, в тот период мы часто заключали различные философские пари. По одному из которых, к примеру, я подписался не стричься до окончания университета. Так что на такой пустяк как курсовая я быстро согласился, тем более что награда за выигранное пари была весьма пикантно связана с Таней.
Вот так просто, даже абсурдно были созданы условия для моего длительного общения с камами, которое завело туда, где я и не подозревал оказаться.
После описанных событий я дважды встречался с Беке. Оба раза я объяснял причины моего визита исследовательской работой. О споре с Таней конечно умалчивал, боясь что Беке откажет мне во встречах. Однако он на удивление живо отреагировал на мою просьбу и согласился встретиться и обсудить всё подробнее. Беке дал мне свой адрес, напутственно посоветовав не усложнять себе жизнь, и добавил что я могу приезжать к нему в любое время, даже если просто захочу отдохнуть и поправить здоровье. А на какие темы он будет разговаривать с гостем, это дело другое - так он рассудил, и я с удовольствием согласился с довольно простым поворотом дела.
Наши регулярные встречи начались с августа 2002 года. Обычно я проводил у Беке только выходные, но иногда задерживался на неделю и даже больше. Очень скоро я совершенно забыл о предмете спора, так как Беке оказался не просто деревенским камами но учителем, благодаря которому я смог приобщиться к древнему тюркскому учению.
Сам Беке называл это учение "путь Тенгри". Он резко противопоставлял его обычным традициям шаманизма, распространенным на Алтае, объясняя это тем что цель следующего по пути Тенгри это не познание природы и помощь окружающим, а скорее самопознание и создание условий способствующих саморазвитию.
Тем не менее Беке продолжал участвовать в традиционных камланиях и совершал ритуальные действия, присущие традиционным представлениям о шаманизме. Всё время нашего общения я воспринимал его как мудрого и сильного человека, владеющего уникальными знаниями, но он воспринимал меня как ученика, несмотря на то что я неоднократно выражал глубокое сомнение в собственных способностях. Однако, в начале пути я согласился на ученичество, так как это была единственная возможность продолжать общаться с камами, к которому я очень сильно привязался за последующие два года тесного общения.
Кам Беке рассказал мне, что в природе существуют три основные силы, или духа - дух Эрлика, дух Ульгеня и дух Тенгри. Им покланяются все основные сеоки (рода, племена) коренных алтайцев. Люди же, которые встают на путь познания этих сил и называются шаманами, хотя каждый сеок имеет свои собственные названия такого сорта людей. Тем не менее "шаман" и "камами" это наиболее распространённые названия на Алтае.
Камами, исполняющие культ первых двух сил (Эрлика и Ульгеня) более распространены. Камами, верящие что получили свой дар от Эрлика, очень опасны и иногда даже вредоносны для окружающих. Как мне объяснял Беке, всё что относится к сфере Эрлика чаще всего связано с миром тьмы, с почитанием предков и духов умерших, с использованием различного рода сильных и подчас даже опасных для жизни трав или заклинаний. Несмотря на это шаманы именно данного направления пользуются большей популярностью среди населения, так как именно у них лучше всего получается лечить болезни и недомогания, а так же решать сложные бытовые ситуации.
Вторая группа шаманов, следующих по пути духа Ульгеня, является своего рода противоположностью первых. Их культ связан с подношениями духам природы, с благословлениями животных и земледелия, с различными формами тотемизма и ритуалами защиты или покровительства. Естественным образом чаще всего такие шаманы становится своего рода носителем местных вербальных традиций, ритуалов, песнопений. Как следствие их часто можно увидеть на местных свадьбах или праздниках рождения наследников и т.д.
Путь Тенгри кардинально отличается от перечисленного, а так же от всего о чём я слышал и с чем познакомился, будучи учеником Беке. Это уникальный комплекс знаний и древних техник. Беке ставил своей целью именно самопознание, основываясь на широко распространённых традициях местных шаманов, а так же учитывая и переосмысливая их. Кам Беке предложил мне совершенно уникальное видение человеческой природы.
Можно сказать, что именно этому и посвящена данная книга.
Стоит отметить, что окружающие, тем не менее, воспринимали Беке именно как обычного шамана, и относились с огромным уважением, а иногда даже с видимой опаской или осторожностью.
Я уже упомянул, что Беке позиционировал меня именно как ученика. И как ученику он давал мне поручения. Иногда это было посредничество в передаче магических предметов или ритуальных принадлежностей, а иногда непосредственное участие в ритуалах. Приведу в пример один характерный эпизод.
Однажды он вручил мне мешочек с солью, и поручил навестить одного из местных жителей, переехавшего жить в Барнаул. Беке дал мне четкие инструкции, в соответствии с которыми выбрав любой день я должен был тайно рассыпать эту соль вокруг его дома, а затем начертать определённый символ перед входом в дом. После этого мне нужно было сделать так что бы на крыльцо вышел хозяин дома. От меня требовалось только дать понять ему, что я послан камами, после чего я мог уходить.
Я долго не решался выполнить поручение, боясь что меня примут за сумасшедшего или, что ещё хуже, спровоцировать агрессию в свою сторону. В какой-то момент я даже хотел обмануть Беке, сказав ему, что по указанному адресу никто не проживал или что уже всё выполнил. Так я тянул около месяца, пока однажды Беке прямо мне не сообщил, что удивлён почему я до сих пор не выполнил его поручения. Он знал об этом наверняка, несмотря на то, что я всячески старался не выказывать себя.
Всё же я очень хотел понять с чем придётся иметь дело и стал расспрашивать Беке подробнее:
- Беке, что это за человек?
- Тебе не всё ли равно? Если ты не хочешь, то можешь ничего не делать.
- Нет, я очень хочу помочь тебе, но мне кажется, что я имею право знать кто этот человек. Вдруг он будет не очень доволен моим визитом или попытается как-то навредить мне?
Беке засмеялся и добавил:
- Нет, это вряд ли. Я думаю он напугается так, что вряд ли сможет что то сделать тебе.
- Почему?
- Ну уж наверно не потому что увидит твою физиономию.
- А кого же он увидит тогда?
- Меня. Увидит и напугается. Поэтому тебе не стоит беспокоится, а просто сделать как я велел. Считай что это своего рода испытание на доверие.
- Но как же он меня не увидит, если я буду стоять прямо перед дверью?
- О, бир Тенгри! Тебе не достаточно того что тебя он не увидит, а значит и бояться нечего? Если ты сделаешь всё как я сказал, то соль не даст ему увидеть тебя.
- Это какое-то колдовство, камами? Ты будешь колдовать?
Мне приходилось задавать наводящие вопросы с позиции согласия, особенно по началу. Я не верил Беке во многих вещах, но мне было интересно понять саму механику, так сказать метафизику шаманизма.
- Я похож на колуда? - Беке удивлённо поднял брови.
- Нет, не похож. Значит ли это, что ты не умеешь колдовать?
- Это ничего не значит. Пойми, сейчас тебе нужно только научиться доверять мне. А то что ты называешь колдовством это просто возможность наделять определённые предметы собственной силой.
- Что это за сила?
- Это голос Тенгри. Можешь понимать его как способность души формировать определённые конкретные события.
- Как же это?
- В обычном состоянии человек не на что не может влиять. Он может только наблюдать за происходящим вокруг него. Затем, если он будет прикладывать определённые усилия, он сможет останавливать влияния мира на него. Как бы уйти на второй план, оставаться невидимым для происходящего. А после этого, когда пройдёт достаточное количество времени, и если он будет продолжать практиковать свои усилия, то он сможет сам влиять на происходящее, сможет сам формировать события.
- Ты так можешь делать, камами?
- Разве я уже не дал тебе понять что могу? Ты слишком много болтаешь.
- Хорошо, а причём тут соль?
- Соль не причём. Это простая соль, можешь добавлять её в кашу если хочешь?
- Тогда зачем она нужна? Если соль это просто соль, разве ты не можешь сделать то что хочешь прямо сейчас? Зачем нужен я?
- Я уже объяснил тебе, что это испытание на доверие. Я должен сформировать в тебе магнетический центр доверия, что бы ты смог развиваться. По-другому ты и не сможешь передать то, что мне нужно. Если бы ты был суеверным человеком, то мне было бы легко передать это словами, или даже просто твоим присутствием. Но ты слишком болтлив, слишком рационален. А поэтому я придумал такой порядок, при котором тебе будет легче материализовать мою силу. Так проще для тебя, а не для меня.
- Хорошо, а что будет с тем человеком?
- Он просто напугается, не беспокойся за него, ему не помешает небольшая встряска.
- Тебя кто-то попросил так сделать? Он кому то сделал плохо?
- Бир Тенгри, разве я похож на шарлатана?! Он просто навлёк беду на мою дочь. А теперь я должен дать ему понять, что он не может влиять на то, что происходит в моей жизни.
На этом его объяснения закончились. Камами поставил меня перед выбором - делай или нет. Мне ничего не оставалось кроме как следовать его указаниям.
Спустя неделю, перед тем как в очередной раз поехать к Беке, я всё таки решился и отправился по указанному им адресу.
Это оказался обычным частный дом на окраине Барнаула. Я приехал поздно вечером. Подошёл к забору и долго прислушивался, стараясь понять есть ли кто-то дома. Во дворе никого не оказалось, и собачьей будки я тоже не увидел, что придало мне уверенности. Я открыл калитку и решительно направился к дому, достал мешочек с солью и, начав рассыпать её с ближнего угла, пошёл вдоль дума стараясь сделать равномерную полоску. Уже через несколько шагов я почувствовал, что моё сердце заколотилось быстрее, на лбу появилась испарина, а руки немного задрожали. Несмотря на то что мне сказал про соль камами, я почему-то очень сильно боялся того, что соли может не хватить. К счастью в тот момент когда я обошёл весь дом в мешке осталось ещё чуть меньше половины. Этого должно было хватить на последнюю часть поручения. Я направился к крыльцу и солью же нарисовал символ так, как меня научил Беке - несколько ромбиков расположенных в форме квадрата, их опоясывал круг, и в конце я рассыпал ещё один круг, в который как бы вписывался весь символ. Получилось красиво.
Долго не решаясь постучать в дверь, я стоял на крыльце и пытался успокоить сердцебиение. Это длилось, как мне показалось, довольно долго. Но пульс не унимался и я решил, что лучше уже быстрее поставить точку в ситуации.
Я постучал. Через несколько мгновений сначала в ближнем окне, а потом на веранде загорелся свет. Скрипнула внутренняя дверь и кто-то быстрыми шагами направился ко мне. Когда распахнулась входная дверь, я увидел мужчину небольшого роста, с крупными чертами лица, довольно выразительными глазами и смуглого как все. В нём безошибочно угадывался алтаец. Я уже приготовился сказать, что ошибся адресом. Нести чушь по поводу своего послания от камами я изначально не собирался. Для меня было достаточно того что я рисовал символы солью, вокруг дома на окраине крупного города по поручению старого шамана. Но в этот момент мужчина, открывший дверь, стал на глазах бледнеть. Он протянул руку в мою сторону, словно отгораживаясь от чего-то, а затем стал пятиться назад. Я даже оглянулся от удивления, подумав что он что-то увидел за моей спиной. Затем мужчина издал странные подвывания. Он отступал до стены и, упёршись в неё спиной, замер. Было видно, что он на краю сильнейшей паники, а в его глазах читался животный страх.
Меня очень задела эта ситуация. Я испугался что могу как-то навредить ему, совершенно, однако, не понимая как именно. Но когда я попытался заговорить с ним, извиняясь и делая шаг вперёд, в эту же секунду ситуация полностью вышла из-под контроля.
Увидев что я приближаюсь мужчина издал такой вопль, который я не слышал ни до не после этого. Он как ужаленный подскочил в воздух и стремительно ринулся в дом. Я напугался, кажется, не меньше его. В голове закрутились мысли о том, что он может вызвать полицию и что мне придётся объясняться уже с сотрудниками внутренних дел. Я пошёл за мужчиной, испугано бормоча что-то о случайности и о том что я ни хочу навредить ему. Но мои действия только усугубили положение. Мужчина носился по дому, переворачивая немногочисленную мебель, натыкаясь на углы и стены, он кричал и отмахивался от меня руками, забивался в углы и начинал рыдать закрывая голову локтями. Никакие мои уговоры попытки успокоить не действовали на него. Наоборот, как только я начинал двигаться в его сторону то это обостряло панику, приводя его в полное исступление. В конце концов он выполз обратно на веранду и в тот момент когда я проходил мимо него, решив наконец просто сбежать, закричал и потерял сознание.
Я вышел на улицу и, стараясь успокоить разбушевавшиеся нервы, направился в сторону автобусной остановки.
Всё это очень сильно удивило и расстроило меня. Оставшиеся до поездки дни я сгорал от нетерпения. Мне хотелось как можно скорее рассказать всё камами. Я хотел услышать от него хоть какое-то объяснение произошедшему. Когда я всё рассказал Беке долго смеялся. Это смутило меня, ведь я был не на шутку встревожен тем что случилось. Поняв это камами стал отвечать на мои вопросы.
- Кам Беке, ответь пожалуйста почему тебя это так развеселило?
- Потому что ты старался помочь тому, кто меньше всего хотел что бы ему помогали.
- Как это понимать?
- Я же говорил тебе что тот тип будет видеть меня а не тебя? Ещё я говорил что сразу после того как ты объяснишь кто тебя послал нужно уходить.
Я кивнул головой. Беке продолжал:
- Он видел меня, но не обычного, а мою магнитическую форму. А это зрелище не для слабонервного. Находясь в такой форме ты ещё и начал гонять его по всему дому. Тебе повезло что он был молод и не умер от сердечного приступа.
Беке ещё немного похохотал. Но затем он объяснил мне, что магнетическая форма это основание человеческого Я. Обычный человек, находясь в обычных условиях и проживая обычную жизнь, не обладает подобным центром, а значит не обладает собственным Я. В системе мировоззрения камами Беке человек, такой какой он есть, не обладает собственным ташим, или камнем. Как я понял это аналог Я или личности в западноевропейском варианте. В таком состоянии человек подобен тени Тенгри, всепоглощающего духа, пронизывающего всё мироздание и являющегося его источником. И если по каким-то причинам кто-либо становится способным обрести знание, то ему в первую очередь необходимо сформировать в себе ташим. Только обретя личность человек получает шанс на самопознание. Обрести же ташим можно благодаря особым техникам, а так же становясь учеником камами.
Вся книга будет разделена на две части. В которых я сначала изложу весь пройденный мною путь ученичества у Кама Беке, а затем попытаюсь подвести итог всего что со мной произошло.
Во время своих ментальных опытов, проходивших как с участием камами так и без него, я конечно не мог делать аудиозаписи или вести какую то хронику. Но впоследствии, спустя дни или недели, я старательно записывал всё происходившее со мной в форме дневника. Поэтому приступая к созданию книги я уже, в некотором смысле, имел готовую сюжетную линию. Так сказать скелет произведения, что немало облегчило мою работу.
Мне остаётся только надеяться что художественная сторона книги не вызовет больших нарицаний со стороны ценителей жанровой литературы.